Пропустить навигацию.

Аспид глухой и прокоп голый

Александр РАНДИН

Историческая встреча на Дунае

АНАТОМИЯ КОНФЛИКТА

Александр РАНДИН, кандидат исторических наук

Гуситская эпоха чешской истории издавна пользуется популярностью в России, получив свое отражение как в научных исследованиях, так и в «школьной» истории, а также в политической риторике, часто сопровождаясь пристрастными и идеологически окрашенными оценками. Славянофилы в XIX столетии говорили о исконно «православном» характере гусизма, который воплощал цивилизационный антагонизм «славянского» и «романо-германского» миров. В Советском Союзе эта концепция хотя и изменилась почти до неузнаваемости в оптике классовой борьбы, но тем не менее угадывалась в концепции «широкого антифеодального движения» и играла свою роль в идеологическом противостоянии двух систем. Новейшая историография подвергла эти конструкции справедливой критике(1), что, однако, не снимает как такового вопроса об отношении чешской реформации к восточному христианству. Можно только разделить сожаление Амедео Мольнара по поводу того, что «эта крупная тема до сих пор ждет своего критического исследователя, которого не отпугнула бы скупость и отдаленность источников»(2), но дело здесь не только в состоянии источниковой базы. Ее объективное рассмотрение будет зависеть от принципиально нового решения проблемы международного значения гуситской революции, которое предполагает не столько выявление и интерпретацию фактов прямого идейного импорта или экспорта, сколько тщательный анализ широкого общеевропейского геополитического контекста, на который события в Чехии могли прямо или косвенно влиять и в определенной степени модифицировать его (Столетняя война, имперская политика, взаимоотношения Польши и Великого княжества Литовского, соперничество папства и соборного движения, нарастающая турецкая угроза и так далее).

Переломным в этом смысле стал 1428 год, когда гуситская революция вступила в стадию массированной заграничной экспансии, и когда стало ясно, что решение «чешского вопроса» нельзя откладывать до бесконечности. После первых экспедиций в Австрию соединенные гуситские войска Прокопа Голого по склонам Малых Карпат вторглись на словацкие территории Венгерского королевства и в середине февраля сожгли предместья Братиславы (Прешпорка, Прессбурга). Длительная осада хорошо укрепленного города и замка не входила в планы гуситского командования, и войско, опустошив окрестности, двинулось в Силезию. Однако уже через год гуситы все же оказались в городе на Дунае, в то время главной резиденции императора Священной Римской империи и венгерского короля Сигизмунда Люксембургского, причем не как интервенты, а в роли официально принимаемого посольства чешского сейма. К исторической встрече высшего светского властителя западного христианства и официальной гуситской делегации привела логика девятилетнего вооруженного противостояния революционной Чехии и католической Европы.