Пропустить навигацию.
Главная

«я - брат твой»

Юрий СОХРЯКОВ

(ГОД НИКОЛАЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ГОГОЛЯ. РУССКИЙ КЛАССИК В ГЛАЗАХ МИРОВОЙ КРИТИКИ)

Юрий СОХРЯКОВ, доктор филологических наук

С творчеством Гоголя зарубежные читатели начали знакомиться уже в первой половине ХЙХ века. Однако знакомство это было, мягко говоря, поверхностным. Так, в США Гоголь первоначально воспринимался как «русский Марк Твен», а запорожские казаки ассоциировались в сознании американцев с техасскими ковбоями. Серьезное осмысление творчества писателя начинается лишь в первые десятилетия XX века.

Причины подобного запоздания не только в трудностях перевода, но и в том, что именно в наши дни происходит осмысление роли Гоголя в художественном развитии человечества, в освоении мировой литературной мыслью темы «маленького» человека.

Гоголь «раньше Чаплина поведал миру историю «маленького» человека,- заявил американский писатель У. Сароян. - «Маленького» человека принижают, это бедный человек. Но если написать историю этого бедного человека, то он уже перестает быть «маленьким». Гоголь написал его историю. Он возвеличил его.

В историю литературы Гоголь вошел как художник, исследовавший проблему трагического положения «маленького» человека, жалость и сочувствие к которому определили гуманистический пафос гоголевских произведений, равно как и своеобразие гуманизма последующей русской литературы. За внешне незамысловатой историей Акакия Акакиевича Башмачкина и жалкого чиновника Поприщина писатель сумел увидеть трагизм человека в бездуховном мире. Разумеется, «маленький» человек присутствует во многих, широко известных за рубежом значительных произведениях Гоголя. Но речь не об этом.

«Маленький» человек у Николая Васильевича нередко склонен порисоваться, вообразить себя управляющим департаментом, испанским королем и пр. Это не случайно, ибо только в своих иллюзиях он может на время избавиться от комплекса социальной и психологической неполноценности. Мотив гротескного, фантасмагорического превращения жалкого чиновника в сверхчеловека, жаждущего мщения за свою приниженность и забитость, прозвучит впоследствии в творчестве Достоевского - продолжателя гоголевских традиций. И слова Поприщина: «Отчего я титулярный советник и с какой стати я титулярный советник? Может быть, я какой-нибудь граф или генерал, а только так кажусь титулярным советником?» - вовсе не так безумны и абсурдны.